ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ ГЕРМАНИИ И ЕЁ ГЛОБАЛЬНАЯ ВОЕННАЯ СТРАТЕГИЯ

ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ ГЕРМАНИИ И ЕЁ ГЛОБАЛЬНАЯ ВОЕННАЯ СТРАТЕГИЯ
Ирнерио Семинаторе

Германия - «главная конвенциональная держава Европы»

Объявленное в феврале 2022 года в Бундестаге канцлером Шольцем масштабное перевооружение (специальный фонд в 100 миллиардов евро) сделает Германию остриём европейского перевооружения с учётом российской угрозы и американского самоустранения. Это заявление знаменует поворотный момент в новейшей истории страны, смену эпохи. Оно меняет политические балансы континента, особенно в Центральной и Восточной Европе, и беспокоит Москву. Официальный аргумент известен: речь идёт о наверстывании десятилетий недофинансирования и выполнении обязательств перед НАТО. Однако сознательно созданный разрыв с Францией ставит перед Парижем вопрос, который Берлин предпочёл не формулировать: Франция в одиночку финансировала ядерное сдерживание, защищающее весь континент, и никакой бюджет, каким бы огромным он ни был, не выкупает этой асимметрии. То, что строит Берлин, - это не просто более мощная армия (как неоднократно подчёркивают в Париже), а решение утвердиться в качестве военного стержня Европейского союза - в ущерб стратегическому равновесию, которое долгое время оправдывало франко-германский тандем. На дипломатическом уровне перевооружение Германии ставит проблему внешней политики страны и, следовательно, политики безопасности всей Европы. Оно естественно ставит вопрос о размере и значении инструмента обороны, призванного служить этой политике. Бундесвер, созданный в 1955 году и политически и стратегически подчинённый контролю Бундестага, был политическим инструментом, позволявшим интегрировать ФРГ в Запад. Канцлер Аденауэр посредством создания Бундесвера стремился восстановить легитимность и суверенитет ФРГ внутри НАТО, цели которой были сформулированы резко лордом Исмэем, первым генеральным секретарём Альянса: цель НАТО - «держать русских вне, американцев внутри, а немцев - под контролем». Перед лицом радикальной трансформации международной системы, многополярности и геополитической фрагментации мира политическое равновесие Европейского союза оказывается затронутым. Это равновесие опиралось на молчаливое разделение ролей: экономическое доминирование - Германии, военное и стратегическое лидерство - Франции. Однако бюджетные прогнозы германского перевооружения показывают, что оборонный бюджет значительно превысит французский, создавая асимметрию, которая расшатывает двусторонние отношения, а также внутренние балансы Европейского союза и его политическую сплочённость. Односторонние инициативы (такие как противоракетный щит European Sky Shield) сигнализируют, что Берлин намерен влиять, а то и диктовать технологические и финансовые стандарты обороны на континенте, порой в ущерб совместным промышленным проектам, находящимся в разработке.

Бундесвер и отношение «армия - народ»

Перед лицом страхов 1950-х годов политические и военные руководители тогда публично подчёркивали, что Бундесвер не должен восприниматься как продолжение вермахта и что ссылка на немецких реформаторов XIX века - фон Шарнхорста, фон Гнейзенау и фон Клаузевица - должна возвращать отношение «армия - народ» к структурам новой армии. Сегодняшняя Германия с населением 83,563 миллиона человек (сентябрь 2026) состоит из растущего числа иммигрантов; иностранное население составляет 13,9 миллиона, а если учитывать лиц с миграционным прошлым (родившихся за границей или имеющих иностранных родителей), цифра превышает 25 миллионов. Если оборона страны опирается на защиту её территории и населения, это понятие не может игнорировать ни демографию, ни историю, ни дух народа (Geist). Эта обязанность всеобъемлющего обеспечения должна сохраняться иными, дифференцированными и специфическими средствами, гарантирующими историческую преемственность нации-рамки, через отдельные и однородные внеобщинные боевые корпуса, обеспечивающие порядок, сплочённость и дисциплину перед лицом внешних опасностей и обеспечивающие необходимую иерархическую духовную общность пары «армия - народ».

Готовится ли Германия к войне?

Что касается классического военного аспекта германского перевооружения, я воспроизвожу здесь часть критического текста, опубликованного на LD 19 июля 2026 года Г. Гальяно:
«Германия готовится к войне, тогда как она ещё не сумела решить, чем хочет стать в мирное время. Таков парадокс, сопровождающий первую глобальную военную стратегию Федеративной Республики: страна, переживающая промышленную рецессию, демографическое старение, кризис своей энергетической модели и рост националистической оппозиции, решает доверить перевооружению миссию восстановления своей европейской центральности. Канцлер Фридрих Мерц обещает превратить Бундесвер в самую мощную конвенциональную силу континента и достичь технологического превосходства к 2039 году. Проект предусматривает не менее 460 000 человек между военнослужащими действительной службы и резервистами, оборонный бюджет около 160 миллиардов евро в год к 2029 году и длинный ряд инвестиций в бронетехнику, самолёты, спутники, ракеты, противовоздушную оборону и беспилотные летательные аппараты. Речь идёт не только об увеличении расходов. Берлин хочет изменить место Германии внутри Европы. Во время холодной войны германское перевооружение принималось, потому что оно было интегрировано в систему, доминируемую Соединёнными Штатами. Сегодня, напротив, Германия готовится использовать свою военную мощь для построения континентальной системы, в которой армии меньших государств зависели бы, по крайней мере частично, от германской промышленности, процедур, связи и командования. Перевооружение таким образом становится продолжением промышленной политики иными средствами… Не предлагается создать политически неосуществимую единую европейскую армию, а сеть национальных армий, всё более интегрированных вокруг Бундесвера». Ответ, как и во многих других случаях, содержится в выражении Фукидида: «Сильные делают то, что могут, а слабые терпят то, что должны».

Смена парадигмы в коллективной обороне.

Первая «глобальная военная стратегия» Германии

Германия меняет парадигму. Поскольку система коллективной обороны Европы больше не доминируется Соединёнными Штатами, необходима переопределение национальной мощи, и оно вытекает из интеграции гражданской обороны и всеобщей обороны. Таков урок германской парадигмы коллективной обороны. Геополитические анализы германских планировщиков ясны: обязательство Германии в рамках коллективной обороны больше не ограничивается только защитой германской территории, а выходит далеко за её пределы с учётом «гибридного» способа действий противника ниже порога внешнего кризиса.

Маркус Бунгерт, немецкий специалист, уточняет здесь содержание и рекомендации (RDN, лето 2026):

«С падения Стены НАТО и ЕС расширились до границ России, Белоруссии и Украины. В случае коллективной обороны Германия уже не была бы государством на линии фронта, а скорее логистическим и стратегическим узлом, зоной первоначального развёртывания и отхода. Она таким образом стала принимающей и транзитной страной для германских и союзнических вооружённых сил. Обязательство Германии в рамках коллективной обороны больше не ограничивается только защитой германской территории. “Гибридный” способ действий противника ниже порога внешнего кризиса (дестабилизация общества путём паралича критически важных инфраструктур, кибератаки, кампании дезинформации, теракты…) мог бы, кроме того, помешать своевременному принятию мер или решений германским правительством». При отсутствии американской или натовской защиты более надёжной и прочной остаётся национальная оборона.

Необходимое лидерство

То, что остаётся определяющим в области внешней политики и военной стратегии, - это степень зависимости или автономии страны и активная, первенствующая функция Лидерства. Оно проявляется в политике через различные способности к господству, убеждению, переговорам, престижу; в гражданском обществе - через чувство ответственности и солидарное действие; в военной жизни - через послушание, верность, мужество, инициативу, быстроту и риск. В германской армии это отношение к стратегической внезапности и вторжению непредвиденного каталогизируется как испытание и жертва при выполнении миссии национальной и коллективной обороны. Далее Бунгерт отмечает, что в Германии, в отличие от Франции, аннексия Крыма Россией в 2014 году была воспринята как реальная угроза, особенно среди населения, и это чувство было обострено конфликтом в Сирии и миграционным кризисом 2015 года. Так, в 2016 году федеральное правительство приняло свою Белую книгу - первую за десять лет. Помимо переориентации на национальную и коллективную оборону и вытекающих из неё структурных адаптаций вооружённых сил, документ включил в качестве направлений усилий устойчивость государства в целом, предвидение кризисов, гибридную войну и кибербезопасность. «Именно поэтому Германия согласилась больше инвестировать в коллективную оборону».

Цели по потенциалу НАТО как национальные цели

Бунгерт подчёркивает, что с 2017 года Германия стала первой крупной страной, применившей теоретические требования, установленные процессом планирования оборонных потенциалов НАТО (NDPP - NATO Defence Planning Process), к планированию собственных вооружённых сил. Эти требования вытекают из политических директив, принятых на саммитах НАТО 2014 и 2016 годов, а сценарием, принятым за основу планирования, является крупномасштабная совместная операция коллективной обороны (Major Joint Operation «Plus»). Поскольку германские вооружённые силы располагают лишь единым резервом сил («Single Set of Forces»), этот резерв задействуется как в операциях НАТО, так и в операциях ЕС. Поэтому логично, добавляет он, чтобы Германия вносила те же вклады и цели планирования потенциала в европейский процесс планирования (CARD — Coordinated Annual Review on Defence), чтобы укрепить европейский столп.

Европейский столп обороны

В марте 2022 года, через несколько недель после начала вторжения России в Украину, руководители ЕС одобрили Версальскую декларацию и договорились больше и лучше инвестировать в оборону, стимулируя при этом европейскую оборонную промышленность и снижая стратегические зависимости. В этих рамках Германия намерена организовать группирование, которое особенно влияет на внешнюю политику, промышленные приоритеты и распределение ресурсов. Таким образом она использует военную и промышленную интеграцию для построения политических зависимостей, не ставя формально под вопрос суверенитет государств-членов Союза. На бюрократическом языке Комиссии Берлин усиливает риторику сотрудничества, ответственности и интеграции, ибо язык скрывает зависимость и иерархию. Нет ничего лучше, чем говорить о взаимной поддержке во имя ложного равенства, которое скрывает старое марксистское различие между развитием капитала в центр и периферию.

Уравнивающая сила будущего

Каждый раз, когда Германия восстанавливает свою военную мощь, европейская дискуссия попадает в ловушку Фукидида или в ловушку исторических призраков. Проблема не в прошлом, а в будущем. Современная Германия не замышляет континентальную гегемонию - она её осуществляет. Она не готовит территориальных завоеваний, ибо зависимости неформальны и добровольны, а значит, демократичны. Она не предлагает стабильности — она от неё страдает, ибо Мерц возглавляет хрупкую коалицию, в то время как «Альтернатива для Германии» продвигается в опросах. Правая партия не против военной мощи и не против России, но она оспаривает перевооружение, подчинённое американской стратегии или ориентированное на постоянное противостояние во имя мира. Если язык роста производит сплочённость, язык помощи Зеленскому порождает долг, протест и новые расколы, которые могут поставить под вопрос обязательства по перевооружению в Германии и за её пределами.

Перспективные условия

В плане продуманных выводов успех глобальной стратегии Германии зависит от нескольких факторов:

- восприятия и реальности российской угрозы как цемента усилий;

 - эволюции глобальной угрозы и обязательств Гегемона на Ближнем и Среднем Востоке и в Персидском заливе, а также далее - на Дальнем Востоке и в Индо-Тихоокеанском регионе;

- ухода американской мощи из Европы и её концепции актуализированной «доктрины Монро»;

- роли Европы, НАТО и Франции в разделении оборонных усилий и их финансового веса.