ФРАНЦИЯ, ВЕЛИКОБРИТАНИЯ И ГЕРМАНИЯ ПЕРЕЙДУТ ЛИ РУБИКОН?

Альянс добровольцев: «малая Антанта» втроём — Франция, Великобритания и Германия

Возвращаясь к анализу «Альянса добровольцев», который объединяет Великобританию, Францию, Германию и других в своего рода антироссийскую «малую Антанту» под американской опекой, становится очевидным, что региональный конфликт с планетарными последствиями не может разыгрываться вдвоём (Западная Европа / Россия) на ограниченном театре и в своего рода «скрытой войне», ибо он предполагает танец трёх или пяти крупных игроков и мировую геополитическую шахматную доску.

В случае цели континентальной стабилизации Альянс добровольцев поступил бы мудро, приняв политику интеграции России - своего рода «общий европейский дом», который учитывает евразийское измерение как новый полюс безопасности. Без интеграционной безопасности России цель блокового антагонизма приняла бы измерение глобальной перестройки международной системы. Однако это не может быть целью гетеродоксального, асимметричного и ограниченного альянса, который уже покинул почву умеренности и никоим образом не предвещает «обратного союза» для России.

В случае европейской «малой Антанты» могла бы, в чистой гипотезе, возникнуть идея евро-российского или германо-российского сообщества судьбы, отличного от любой многополярной концепции мира и особенно от гипотезы растущей китайской гегемонии. Напротив, в случае перестройки системы конфликт стал бы планетарным, со ставками безграничными, и потребовал бы вмешательства всех полюсов силы на нескольких театрах военных действий. Он противопоставил бы, с одной стороны, Россию, Китай и Иран, сплочённых императивом выживания, а с другой - Соединённые Штаты, НАТО, Израиль, Японию, Океанию, страны Персидского залива и Европу. Любая политика «сдерживания» Хартленда устарела бы, ибо она основывалась бы на принятии «статус-кво» по модели «холодной войны» и тем самым на обновлённой форме биполярности между коллективным Западом и многополярным миром, объединяющим «Глобальный Юг» и немалое дипломатическое пространство «Неприсоединившихся».

Евразийство и многополярность

В сравнительном анализе полюсов евразийство противостоит многополярности главным образом по геополитическим, но также по стратегическим и культурным причинам. Евразийство - это прежде всего «внутренний Римленд», линия раздела между континентальной массой Хартленда и океанической массой Северной Атлантики. Это пространство охватывает полуостров азиатского континента (Франция, Англия, Испания и Португалия), Центральную и Восточную Европу (Нидерланды, Дания, Германия, ганзейские страны, Польша, Венгрия), Скандинавский полуостров (Швеция, Норвегия), а также Южную Европу и Юго-Восток континента (Италия, Греция, Болгария, Румыния).

Крайне упрощая на уровне идей и политических режимов, понятие Евразии охватывает, за пределами западноевропейского пространства, «культурную область» и блок стран и сил, центр тяжести которого находится в автократическом государстве, исторический «смысл» - в православной традиции, а тип единства - в имперском сознании.

Региональное сдерживание или ослабление России?

Учитывая эту культурную и историческую неоднородность, «Альянс добровольцев» мог бы выполнять функцию регионального сдерживания и побудить Россию, которой приписывают неутолимые аппетиты, к расчёту возможностей для переворота союзов, столь милого Трампу. Поскольку в рамках глобальной политики евразийство рассматривается как альтернатива многополярному видению планетарной системы, его проект мог бы превратиться в Европе в великий компромисс сосуществования Восток/Запад.

Появившись первоначально как мировоззрение русской мысли около 1920-х годов, евразийское течение опрокинуло идею политического разрыва, вызванного советской революцией, и осознало себя в понятии Империи и в религиозной мистике «Великой Традиции» - православия Византии. Вот почему понятие евразийства включило в свой идеологический корпус черты, общие с «консервативной революцией» Веймарской республики (Р. Штюкерс) и с суверенистскими правыми современного Запада (А. де Бенуа). Можно добавить, что из этого сплава возникает геополитика, укоренённая в овладении «великими пространствами» К. Шмитта, глубоким Хартлендом Маккиндера и культуралистскими постулатами С. Хантингтона. Плодородная почва для новой утопии, из которой, по мнению некоторых, могла бы возродиться сегодня угасающая Европа, осуществляя историческое сопряжение двух противоположностей — Востока и Запада.

Основа нового равновесия?

Между тем цель «Альянса добровольцев» носит реактивный и антагонистический характер и, сверх того, оторвана от геополитического проекта и стратегического видения. Его наиболее очевидный недостаток состоит в том, что он не может составить основу нового европейского равновесия, гарантирующего мир и стабильность в долгосрочной перспективе. Родившись из исключения Европы из большого обсуждения переговоров о мире для прекращения украинского конфликта и из возобновления российско-американского диалога, он накапливает два структурных изъяна: расхождение внутриевропейских интересов по поводу коллегиальности или лидерства инициативы и рассогласование региональной перспективы с мировой перспективой.

Все ли карты в руках у Киева?

Что касается украинского узла, то фундаментальное расхождение между европейцами и Москвой касается дипломатической призмы конфликта и, прежде всего, способа его разрешения. Начавшись как «специальная военная операция» со стороны России, затем продолженный как косвенная и скрытая война со стороны западных стран и усиленный до состояния со-воюющих сторон постоянным снабжением оружием, финансовой помощью, людьми, логистической, спутниковой и информационной поддержкой, этот конфликт остался неопределённым в своих целях и в условиях безопасности, приемлемых для обеих сторон. За пределами Европы он питает ревизионистский или реваншистский дух во многих других очагах напряжённости и кризиса в мире. Учитывая, что ЕС и его главные страны-члены не могут заставить услышать свой голос, Альянс добровольцев демонстрирует волю к оказанию автономного дипломатического и военного влияния, заставляя учитывать свои существенные интересы через логику интерпозиции.

Логика коалиций. Доктринальное напоминание

Императив военной коалиции перед лицом противостоящей коалиции состоит в том, чтобы помешать другой стороне приобрести превосходящие возможности и привести их в действие, постоянно или обстоятельственно, ради достижения опасного превосходства.

Отсюда следует, что внутри каждого союза внешняя политика составляющих единиц исключает полную солидарность союзников, ибо сила коалиции всегда меньше суммы способностей, которыми она располагает на бумаге. Причины этому множественны: от неустранимого расхождения национальных интересов и разногласий по стратегии между военными руководителями коалиции до недоразумений между стратегами и политическими руководителями. Принцип мира, который есть соотношение сил и соотношение равновесия, как и всякое другое, не может иметь иного основания, кроме того, что является для него существенным: обеспечение равновесия и безопасности. Однако этот принцип не может быть одним и тем же для островной державы, какой является Великобритания, или для континентальной державы, какой является Германия, и по тем же причинам - для Франции и Германии, рассматриваемых порознь, из-за различной территориальной уязвимости перед угрозой. Таким образом, поскольку искомый мир влияет на модели конфликта и управляет диалектикой антагонизма, различный интерес проявляется у одной стороны - в воинственном мире (или мире подчинения), у другой - в мире убеждения (или компромисса), а у третьей - в сдерживающем мире (или ядерном).

Альянс и стабильность в Европе

Задумал ли Альянс добровольцев план стабилизации или мира в Европе? Размышлял ли он о будущей роли Киева и о его статусе вне маловероятного вступления в ЕС и НАТО? Франция при Олланде и Германия при г-же Меркель были первыми спонсорами Киева, но переменчивость Зеленского постоянно смещает позиции и иерархии спонсоров. Идея будущего европейского договора между Киевом и Москвой не должна дробиться на отдельные или тематические соглашения и должна учитывать окружающую атмосферу и, в частности, связь между национальным интересом и коллективным интересом.

Перетягивание каната России между центростремительной и центробежной логиками

В конечном счёте, евразийство со времени крушения СССР напоминает о беспрецедентном перетягивании каната, развернувшемся в России между центробежной логикой балканизации Евразии, исходящей от Империи Моря и западного гегемонизма, и центростремительной, панрусской и панславянской логикой единства совокупности стран, вышедших из советского прошлого. Это перетягивание каната артикулировалось в двух совместных и враждебных стратегиях: одной - исходящей из последовательных расширений НАТО и Европейского союза, другой - из самого сердца Азии и принимавшей форму многочисленных попыток дестабилизации - «цветных революций» и замаскированных государственных переворотов (Узбекистан, Киргизия, Грузия, Украина), поддерживаемых и направляемых с Запада.

Евразийство и итоги доктрины

Учитывая сложность ситуаций, доктрина евразийства направила своих создателей по трём различным направлениям: - размышление альтернативного, глобализирующего и системного порядка;

- анализ двойственности России, находящейся на стыке двух континентов и поддерживающей двойственное отношение с остальным миром

- малопроницаемое на Запад и более открытое на Восток

- позиционирование России как суверенной полярности, в состоянии соперничества перед лицом господства Гегемона и многополярного превосходства Америки.

Таким образом, вытекающая из этого геополитика, основанная на культуралистских постулатах, вписывается в теорию многополярного мира как антигегемонистская доктрина, направленная против Соединённых Штатов - первой глобальной империи в истории. В этом смысле евразийство сопровождало переход постсоветской России от её самоопределения как «сопротивляющейся державы» (Е. Примаков), способной уравновешивать мировое превосходство США, до её переклассификации как «суверенной державы» (В. Путин), «способной в случае необходимости военным путём автономно защищать свой суверенитет».

Именно в период ослабления своей страны С. Лавров, «русский Киссинджер», проповедует внедрение «доктрины Примакова» с целью достижения уравнивающей многополярности, более благоприятной для России, чем любое другое геополитическое уравнение, благодаря её центральному положению и огромной стратегической глубине, которые позволяют ей способствовать возникновению «Глобального Юга» как полюса «Неприсоединившихся». Этот выбор придал бы России больший вес в мировом соотношении сил, а также в международных организациях.

Перед Рубиконом. Кто же истинный Цезарь?

Цезарь не колебался перейти Рубикон и противостоять сенату Рима, так что кинжал сторонников имперской республики поразил его и будущее Империи. Перейти Рубикон - значит знать, может ли Зеленский решать без Америки, могут ли европейцы решать без Трампа, может ли Нетаньяху продвигаться без Пентагона, существует ли ещё НАТО, или же Макрон, Стармер или Мерц сделали расчёты без хозяина прилавка. Но нерешительность не может обойтись без расчётов врагов, реальных или виртуальных - Трампа, Путина или Си Цзиньпина. Каждый из этих Цезарей уже решил относительно своего собственного Рубикона и своих собственных врагов, внутренних и внешних, а также относительно их сочетаний и сил. Единственный вопрос, который решит история, - кто является истинным Цезарем и кто - заговорщиками республик старого образца. Если у каждого Принца есть свой Брут, то где и когда поднимется кинжал заговора и кто падёт первым, низвергнув мир в крушение и кровь?

*Traduction assistée par intelligence artificielle